Влад Лисовец: Мне легко

Беседовала: Гала Сергеева, журналист, PR-менеджер компании Sounds Good


Намасте, дорогие читатели!
Я продолжаю серию интервью «Искусство жить»
Перед вами вторая встреча и второе бесценное путешествие.

Он зашёл. Я вижу красивое лицо с пронзительно глубоким взглядом.

Сразу невыносимо захотелось поговорить о тепле, о кофе, о росе, о солнце, о туманах, о красоте, о смехе, о жизни. Но кто находится за этим взглядом?

Кто смотрит на меня сквозь популярное имя Влад Лисовец?

Я приглашаю вас в мир красивого человека, там очень много дверей. За каждой — прожитый опыт — картина, которая может изменить и ваше восприятие жизни. Мой вопрос — это стук в одну из них.

Я открываю самую первую дверь. Она с ярким восточным орнаментом. Ниже, на полу, бордовый ковёр с золотой росписью. Слышен детский смех. Приглядитесь, там ещё ощутимы маленькие следы светловолосого мальчика.

Посмотрите наверх — на пронзительно голубое небо. Видите, как, колыхаясь от ветра, плывут воздушные шары сиреневатого цвета, чуть уходящего в синеву?

Теперь следуйте по этому пространству и открывайте двери, за которыми, возможно, вы найдёте ответы и на свои вопросы. Открыв их, будьте готовы получить ответ.

В интервью сохранён авторский стиль

Г. С.: Влад, я веду не стандартные интервью. Мы не будем говорить о личной жизни и о работе. Поговорим исключительно о вас. О том, кто вы. Как представляете мир? Боитесь ли смерти? Верите в реинкарнацию? Откуда черпаете вдохновение? Как увидеть красоту в современном мире?

В. Л.: Я знаю, поэтому согласился. К сожалению, это мало кому интересно.

Г. С.: Кто такой Влад? Кто живёт внутри вас?

В. Л.: Два года назад мне было бы стыдно признаться, но сейчас нет. Я ребёнок. Внутри меня ребёнок. В этом я отдаю себе отчёт. Я не успел постареть. Я чувствую, что могу искренне радоваться жизни, так радоваться, как радовался в детстве воздушным шарикам. Знаете, я обожал воздушные шары, особенно такого сиреневатого цвета, чуть уходящего в синеву. Это вызывало у меня дикий восторг. Если я находил деньги на улице, то покупал себе шарики, надувал их, и, когда они лопались, я плакал. Я решил не потерять это, понимаете?

Если теряешь трепет к жизни, теряешь всё. Многие считают, что взрослый человек должен быть в костюме, должен быть солидным, а если богат, то его должен возить водитель. Мне 41 год. Я весело провожу время, не всегда прихожу на мероприятия в костюмах, не стою с подтянутой спиной, потому что нужно и потому что возраст требует. Это живёт внутри меня. И мне не стыдно. Всё остальное, придуманное кем-то, — глупые каноны. Никто ничего не должен. Я такой, какой есть, и мне круто в этом состоянии. Я не попал ни в одну струю йоги. Не обращался к психологам. Не впадал в религии. Я сам с собой разобрался.

Г. С.: Как вы видите всё вокруг, какая она, реальность? Есть только один мир или множество разных измерений?

В. Л.: Я чувствую только один мир. Мир, в котором живу. Он имеет настроение. Я не считаю, что есть какой-то другой мир. Это, наверное, потому что в этом мире мне комфортно. Было бы некомфортно, искал бы что-то другое. Я ничего не ищу. Буду очень рад, если мне откроются другие измерения. Правда. Но пока этого не произошло.

Мне приятно жить в том, что меня окружает, и так было всегда. Я человек солнца. Этот мир для меня солнце, которое греет меня и всех вокруг. Это тепло, которое приходит, и всё. Есть мир, он абсолютно разный, но меня устраивает.

Г. С.: Влад, как думаете, жизнь человека после смерти останавливается или душа переселяется в новое тело?

В. Л.: Сложный и интересный вопрос. Я ближе к мысли, что жизнь после смерти останавливается. Переселение души не происходит. Тебя больше нет, есть только то, что ты оставил после себя: твоё тепло, твоя доброта в головах людей. Но всё же мне хочется верить, что я прожил не одну жизнь. Знаете, это немножко приятно, представлять, кем бы ты мог быть или был.

Я сейчас вам открою одну тайну. Я никогда нигде об этом не говорил. Как-то очень давно мне сказали, и, кстати, я склонен этому верить, что в прошлой жизни я был женщиной-проституткой. Она жила в XVI веке и умерла от венерического заболевания. Очень смешно, поэтому я запомнил. Но это один вариант, если попасть к каким-нибудь другим людям, они могут сказать другое. Например, что я был кошкой или собакой. Я обычный живой человек, и меня веселит такая мысль. Конечно, мне польстило бы, если бы мне сказали, что я был профессором или философом, но я был проституткой.

Г. С.: Вы верите в потусторонние силы?

В. Л.: Верю. В представляемом мною мире они есть. Мой дедушка, моя бабушка часто видели вещие сны. Я тоже вижу, и часто именно во сне получаю подсказки. Бывает, что просыпаюсь с утра и уже знаю, что может произойти. Тогда начинаю готовить себя морально.

Г. С.: В вашем мире есть место волшебству?>

В. Л.: Да, очень, очень много места. Нужно быть наблюдательным, чтобы не пропустить волшебство, увидеть его, почувствовать вкус. Я человек наблюдательный, кстати, это же качество помогло мне состояться. Я умею видеть хорошее и плохое. Плохое нужно отсеивать. Не оставаться с ним навсегда. Идти дальше. Многие люди хранят этот груз, вместо того чтобы объяснить себе, почему так произошло, и отпустить. Если вы сможете не хранить неприятности из прошлого, которые произошли, вы точно будете всю жизнь счастливым человеком.

Г. С.: Вы сами оглядываетесь в прошлое?

В. Л.: Только для того, чтобы сделать выводы. Недавно мне приснился папа. Я проснулся и плакал. Отец ушёл из жизни в прошлом году. Я многое не успел ему сказать. Я разговаривал с ним во сне. Мне обидно, что, как сын, я недосказал, не хотел принимать его таким, какой он есть, пытался его воспитывать. Этого не нужно было делать. Он взрослый человек, который прожил жизнь, и он такой. Я не смог этого понять. Мне всё время хотелось, чтобы мой папа был лучше, таким, каким я его себе придумал. Теперь я понимаю, что мой папа лучший, и нужно было просто наслаждаться. Его уход был переворотом в моей жизни, потому что я никогда не думал, что настолько с ним близок. И сейчас я говорю всем: говорите с близкими людьми нон-стоп, даже когда вам не хочется, говорите. Чтобы не дай Господь не пришёл момент, что вы хотите сказать, а кроме воздуха вас уже никто не услышит.

Г. С.: Вы беспокоитесь о будущем?

В. Л.: Сейчас меньше, раньше больше. Очень хотелось хорошо жить. Только как это, я не знал. Думал, что хорошо жить — это иметь бизнес, квартиру и машину.

Я приехал в Москву, у меня ничего не было. Все понимают, это тяжело. Съёмная квартира, недоедание, недосыпание — и всего хочется. Конечно, были мечты. Я хотел, чтобы моя квартира была в центре города, потому что ничего другого для меня не существует. Это моё представление о городе. Я никого не хочу обидеть. Для меня Москва очень маленький город — всё, что находится до пределов Садового кольца. Здесь я чувствую энергию старой архитектуры. Меня вдохновляют невероятные домики. Мне нравится представлять людей, которые там жили. Я ничего не ощущаю за пределами кольца. Сейчас тот этап в жизни, когда я имею всё, а самое важное — свободу.

Многие меня не воспринимают серьёзно изза моего внешнего вида. В нашем городе, чтобы тебя уважали, надо быть более сдержанным и чуть-чуть дерзким, тогда тебя начинают бояться и уважать. Всё это шелуха. Я не загоняю себя ни в какие рамки. Мне легко, и это тоже уровень, который обществом не воспринимается за уровень. Моё состояние — живу здесь и сейчас. Наслаждаюсь тем, к чему шёл. Немного заглядываю вперёд, немного оборачиваюсь назад.

Конечно, я понимаю, что мне будет шестьдесят, и я постоянно меняюсь, приходят новые ценности.

Г. С.: Жизнь — это неизменность судьбы или следствие поступков человека?

В. Л.: Очень сложный вопрос.

Жизнь — это то, что из себя представляет человек. Каждый сам выстраивает свой путь. Конечно, есть внешние изменения, которые влияют на обстоятельства, но человек может корректировать свою жизнь. Может решать, как ему жить, с кем жить, в чём жить. Слабые люди говорят, что всё предопределено судьбой. Это проще, и так говорят люди, которые ничего не хотят делать, ищут виновных в своём бездействии.

Я считаю, что человек и его жизнь — одно целое. Не всё запрограммировано судьбой. Вначале я прилетел в Санкт-Петербург. В Азербайджане тогда были смутные времена межнациональных конфликтов. Безвыходная ситуация. Нужно было куда-то бежать. Я мог бы остаться жить в Санкт-Петербурге. Я фанат этого города, но там другой дух. Я это почувствовал и принял решение вернуться — в конфликт. Не остался жить в городе, который мне не близок. Не сдался.

Я мог бы не сесть в самолёт и не прилететь в Москву. Понимаете?

Г. С.: Возможно, что появление идеи «всё предрешено» — ещё одна удобная уловка ума, чтобы избежать роста. Я не знаю.

В. Л.: Решение всегда моё. Вы пригласили меня на интервью. Вы либо нравитесь мне, и я иду на контакт, либо не нравитесь, и я отказываюсь. Решаю я, больше никто.

Г. С.: Вы никогда не были подражателем. Вы всегда были оригиналом. Как у вас получилось пройти через внутренние страхи к свободе? Вы боялись?

В. Л.: Боялся, очень боялся, но не отдавал себе в этом отчёта. Я делал так, как мне хотелось. У меня всегда и на всё своё мнение. Я лидер и не пытался задавить в себе это качество. Никогда не жил по сценарию. Всё, что вокруг происходило, — это грабли, на которые я наступал и разбивал себе лицо. Мой путь очень сложен.

В детстве меня часто били на улице, потому что я всегда был странным. Потом больно били ногами по лицу за то, что цвет моих волос был белым. Я получал серьёзные удары в жизни, но не сдавался. Сдаться — это предать себя. Я плакал. Мне было тяжело. Я не знаю, как я пережил всё, как переварил в себе. Невероятный кайф — вспоминать сейчас об этом с улыбкой. Я научился смеяться над собой. Я всё время смеюсь над собой, и это невероятно круто. Я люблю смеяться над людьми. Не знаю, может это переработка того, что во мне происходит, в позитив, в добро. Нет, добро не то слово. Добро — что-то такое высокое. Скорее в позитив и в счастье, в смех.

Сейчас, кстати, тоже оскорбляют. Смотрят на меня с презрением. Я иногда такое слышу. Люди же думают, что я глухой. А у меня такой слух, вы даже себе не представляете. Я слышу тогда, когда молчат.

Люди не понимают, что подливают в двигатель бензин. Это хорошее топливо для победы. Они делают мне добро. Они помогают мне стать лучше. И я благодарен за это.

Полный текст читайте в шестом (#17) номере журнала «Цигун»