Шри-Ланка чайная

Ирина Колесова


Каждый школьник знает, что родина чая — Китай. Знатоки подтвердят, что лучший чай (за незначительным исключением) также делают в Поднебесной. Но если углубиться в изучение чайных упаковок в ближайшем супермаркете, то выяснится, что выращен он, скорее всего, на Шри-Ланке. Виной тому предприимчивые англичане, акклиматизировавшие чайные кусты в колонизированной Индии, а затем и на Цейлоне. Именно они способствовали проникновению этого напитка в каждую семью, и не только английскую.

Много воды утекло с тех пор. Канули в лету старые английские паровозы, во многих христианских церквях бывшего Цейлона давно не идут богослужения. Что же осталось от чайных фабрик, построенных на острове колониальными властями?

Не так давно занесло меня в Азию на зимовку. И вот в конце января, пресытившись индийской экзотикой, я подумала: «А не махнуть ли на Ланку?» И вот я на острове с парой свободных месяцев в кармане и полным отсутствием планов. Что делать? Мне нужен был знак.

Знак появился в виде громадного постера (никак не меньше десяти метров в длину), занимавшего целую стену в новеньком международном аэропорту. На фото была Сигирия — развалины древнего ланкийского города на неприступной скале, возвышающейся посреди джунглей. Что-то объявляет на местном мурлыкающем языке диктор, проплывают в небесно-бирюзовых сари смуглые стюардессы, а я втыкаю в гигантское фото, не в силах оторваться. Путь в Сигирию лежал через Канди, древнюю столицу островного государства. Сюда в своё время бежали от вражеских десантов с моря местные правители и организовывали оборону.

И довольно успешно. Дело в том, что Канди находится в самом центре страны, в горах, среди некогда непролазных джунглей. В этом легко убедиться, путешествуя из Коломбо в Канди по железной дороге. С одной стороны — почти отвесная стена нависающих гор, а с другой ничего нет! То есть это что-то далеко внизу и скрыто плотным покрывалом стелющегося тумана. Остаётся гадать, что же там, под ним? Зелёная долина? Глубокое ущелье? В общем, мистично и слегка жутковато путешествовать по этим сочащимся влагой горам.

Для буддистов Канди — это особое место. В городе, в роскошном храме, хранится реликвия, припасть к которой съезжаются последователи великого Гаутамы со всего мира. Ланкийцы, буддисты в подавляющем большинстве, особенно гордятся тем, что Зуб Будды находится у них в стране. К драгоценной реликвии относятся с благоговейным трепетом и огромным почтением. Как и любое некогда прогрессивное учение, буддизм на Шри-Ланке, да и не только там, давно стал тщательно выстроенным мифом, превратившись из поиска свободы для одиночек в религию для масс. И аттракцион для туристов.

В главном зале величественного храма особенно заметно то, как изменилось время. Льющиеся из динамиков мантры заглушаются щелчками затворов фотоаппаратов, а благовония — запахами парфюма. Вот лысый монах, по-видимому японец, облачённый в ниспадающую ткань бежевого цвета, что-то снимает айфоном. Выбравшись из толпы, я села на деревянный, покрытый блестящим лаком пол и облокотилась о ближайшую колонну. Как же интересно наблюдать за разношерстной публикой! Реликвию должны были вынести с минуты на минуту. Мантры, как в хорошо срежиссированном спектакле, становились всё быстрее и громче. Напряжение нарастало. Время шло, но ничего не происходило. Монахи ходили туда-сюда в нише за стойкой, но никто из непосвящённых не представлял, что они там делают. Минут через тридцать толпа стала редеть, и я, перегруженная барабанным боем, тоже направилась к выходу. Территория храма вызвала у меня восторг, но скорее эстетического, нежели религиозного ха- рактера. Здесь всё дышало стариной, дорогой, ухоженной, тщательно охраняемой. О дешёвой мишуре, переполняющей индийские храмы, не было и речи.

Забегая вперёд, скажу, что основное впечатление от Шри-Ланки можно выразить ёмкой фразой: страна, работающая на туризм. На вас, иностранца, местные жители смотрят как на источник дохода. Если в Индии или Непале на улице к вам подходит абориген и начинает что-то спрашивать, не стоит лезть в бутылку. Вполне вероятно, ваша персона вызвала у него искренний интерес. На Шри-Ланке такая ситу- ация почти исключена: интересующийся вами незнакомый ланкиец наверняка собирается вам что-нибудь впарить. Но не стоит видеть в этом лишь негатив. Местные жители обязательны и пунктуальны, отели, даже самые дешёвые, чистые и уютные, а персонал внимательный и улыбчивый. Цены на посещение древних развалин, храмов и национальных парков — почти все они содержатся в идеальном порядке — сопоставимы с европейскими. Мысленно возвращаясь в Канди, я с восхищением вспоминаю сказочную атмосферу Королевского ботанического сада. Прогуливаясь по пахнущим свежестью затенённым аллеям, я ловила себя на мысли, что почти все эти тропические растения уже видела раньше. Но здесь они настолько роскошны и так гармонично посажены! Один известный художник как-то сказал, что с хорошей выставки зритель должен выходить истощённым. То же и здесь: красоты так много, что перегруженное внимание под конец просто отказывается воспринимать.

Храм Зуба Будды, Королевский ботанический сад... Казалось, всё, нужно покидать этот пропитанный выхлопными газами город. Но недалеко от Канди есть старая чайная фабрика, и я знала, что мне нужно её увидеть.

Чай... Я полюбила этот напиток с раннего детства. В те далёкие времена дедушка привозил из командировок в Москву железные банки с изображениями слонов. Крупная, почти чёрная «заварка» приятно пахла и называлась цейлонским чаем, что по тем временам было очень круто. Я как раз погрузилась в воспоминания о том, как мы пили этот чай с сахаром и дольками лимона всей семьёй, когда такси остано- вилось возле большого обшарпанного здания тёмно-зелёного цвета, похожего то ли на цех, то ли на склад. Подобные покрытые пылью времени промышленные объекты можно отыскать на окраине любого крупного города.

Сонная девушка с безразличным взглядом ждала у входа. Она была одета в красивый яркий наряд, то ли кимоно, то ли пижаму. Её одежда выглядела нелепо и даже вызывающе среди окружающей серости.

Девушка дала знак следовать за ней. Мы не вошли в здание, а направились через дорогу, где росли пыльные чайные кусты. На мягком, убаюкивающем английском она стала рассказывать о чайных листьях, времени их сбора и ещё о чём-то, чего я никогда не узнаю. Во время её монотонного монолога я вспомнила себя классе в третьем, пересказывающей у доски вызубренный накануне текст. «С выражением, Ира, с выражением», — повторяла учительница, слушая мою трескотню. Но вдруг в интонации девушки что-то поменялось. «Что? — переспросила я, возвращая взгляд к яркой шёлковой ткани. — Сфотографироваться на фоне ничем не примечательного чайного куста, растущего у дороги? Конечно, хочу!»

Полный текст читайте в шестом (#17) номере журнала «Цигун»