Неизбежное бессмертие

Неизбежное бессмертие: четыре концепции жизни после физической смерти, родившиеся в России
Дмитрий Шарко


Победа над смертью — какой она будет
Для начала давайте пофантазируем о физическом бессмертии, которое, по моему мнению, неизбежно. О бессмертии как о преодолении власти тела и разрушения естественного человека.

Тело умирает, его придётся заменить, а вместе с ним потерять и то, что является основой бренной жизни, — пол и сексуальную принадлежность.

Люди в развитых странах уже теряют свою сексуальность, женщины не желают рожать. Грустно видеть женщин и мужчин, прогуливающихся с карманными собачками, а не с собственными детьми. Они совокупляются только ради удовольствия. На глубинном уровне сексуальность есть способность женщины рожать и воспитывать детей и способность мужчины добывать ресурсы и управлять ими. Вызов в том, что все достижения цивилизации сводятся к тому, чтобы перестать напрягаться. Так, сначала пропадает человек, а потом и его мир, чтобы освободить место чему-то новому, принципиально иному или сорваться назад, в прошлое.

Можно сказать, что потеря глубинной сексуальности является обратной стороной свободы.

Пока «развитый» покупает четвёртую машину, «неразвитый» рожает четвёртого ребёнка. Бедные заражаются ненавистью, а богатые бесплодием. Грустно, но парадоксальным образом это есть путь к бессмертию, ибо бессмертным незачем размножаться.

С развитием технологий победа над смертью неизбежна, но она же будет и победой над человеческим телом, которое заменят более долговечными и удобными носителями. Вместе с телом исчезнет и человек, точнее, он эволюционирует в иной вид разумного существа, в котором уже не будет пола и сексуальности — энергии, которая движет человеком обычным. Обычный человек эволюционирует в техночеловека, который будет размножаться и получать удовольствие иными способами. Обычный будет так же далеко отстоять от техночеловека, как сегодня обезьяна отстоит от нас. Бедные, эти новые варвары, восстав, ещё могут уничтожить нарождающегося техночеловека, в которого неизбежно трансформируется современная элита. Но шанс очень мал, скорее, бедным уготована роль «обезьян». Численность и существование которых будет под полным контролем.

Контроль начинается с отмены семьи. В идеале для управления «обезьяной» у неё не должно быть ни мамы, ни папы и она должна полностью зависеть от администрации «зоопарка».

Ещё Берроуз считал семью раковой опухолью государства. Детей нужно отбирать у родителей и воспитывать их в детских садах. Женщин следует освободить от детородных функций, а детей клонировать в инкубаторе. В одном из своих романов Берроуз называл таких детей «зимбу». Я не знаю, чем так обидели женщины писателя-анархиста, — в итоге он застрелил собственную жену. Но отбирать никого не придётся: женщины сами постепенно отказываются от привилегии рожать. В будущем воспроизводство будет вынесено из женской матки в генетические лаборатории, где качества новорожденного будут программироваться как в ателье.

Для зачатия будут нужны только яйцеклетка и сперматозоид, которым необязательно будет встречаться в чреве женщины. А потом даже и эти материалы не понадобятся.

Люди разделятся не на нации, а на бренды. Бренды будут конструировать людей исходя из своих экономических потребностей и желания заказчика. Обычные живородящие женщины займут ту нишу, которую сейчас занимают индейские племена, потому что не смогут конкурировать с заводскими генноидами. Исчезнут традиционные расы, появятся новые. Искусственный интеллект разной мощности на кристаллической основе будет вживляться не только роботам, но и животным. Так, кот учёный, который ходит по цепи кругом, сможет беседовать с вами о поэзии или кулинарии. С животными, растениями и вещами можно будет общаться как с живыми людьми. Новые формы жизни выпрыгнут из мультфильмов на улицы городов. По останкам можно будет «воскрешать» умерших, определяя предварительно степень их праведности и отбраковывая грешников.

Жизнь продлится на сотни лет, но полное бессмертие будет возможно лишь только, когда власть тела будет окончательно преодолена.

Тело разрушается и в итоге умирает. Это всегда был главный повод для всевозможных жрецов, чтобы ненавидеть тело и искать ему альтернативу в загробной жизни.

Проблема замены носителя, однако, менее сложна, чем проблема выяснения, что же такое жизнь и сознание. Что должно жить после смерти тела? Душа? Что такое душа в виде технического задания для мастеров-реинкарнаторов?

В России родились четыре собственные концепции того, что будет с человеком после смерти.

Души нет — её надо вырастить
Идею о том, что человек рождается без души и должен её вырастить во время жизни, выдвинул отец духовного движения «Нью эйдж», сын плотника Георгий Иванович Гурджиев (1877—1949), всю жизнь про- ведший в скитаниях по миру и поисках истины. В отличие от христиан он не считал, что у людей есть душа, люди, по мнению Гурджиева, просто куклы. Но у человека есть шанс вырастить в себе душу и таким образом обрести бессмертие, считал Гурджиев. Идея завоевания небесного царства была центральной в его философии. Жизнь — это подготовка к вечности, и не каждый сможет вырваться из пут пространства и времени. Большинство превратятся в ничто. Не будет никакого наказания за нарушение заповедей, никакого ада не будет. В самом деле, зачем Богу мучить кого-то вечно? Просто не будет ничего, без повторного шанса. Гурджиев был суров с учениками и самим собой. Умирал осознанно и даже весело, в то время когда вокруг все плакали. Он сидел в постели, надев красную шляпу, курил сигарету и пил кофе, шутил и разговаривал.

Жизнь утекла из его тела, но лицо и глаза лучились. В последнее мгновение он сказал: «Есть ли у кого-нибудь вопросы, а то я ухожу?»

Сильная воля — это сильное эго, но душа — другое. Стоя у могилы святого любой религии, тонкие люди чувствуют его присутствие, находясь, вероятно, в контакте с мощной душой. Отсюда культ могил как мест, где душа привязана к миру через останки своего носителя.

На Руси и в России родилось, помимо гурджиевской, ещё три собственные концепции жизни после смерти тела.

Полный текст читайте в шестом (#17) номере журнала «Цигун»