Среди рек и озёр: незримый мир боевых искусств

Олег Филин


Наверное, многие, давно занимающиеся традиционными китайскими боевыми искусствами, раньше или позже задавали вопрос: «Благодаря чему эта традиция дожила до наших дней, хотя и не переживает лучшие времена в современном мире, как, впрочем, и многие другие традиции, но всё ещё продолжает существовать?» Казалось бы, времена мечей и рыцарей давно ушли в прошлое, и необходимость в таком утончённом и глубоком искусстве тоже отпала. Да, многое можно объяснить возникшей модой на то, что можно назвать ньюэйдж, куда входят и всевозможные реконструкции различных древних традиций и учений. Но не является секретом и то, что большинство из таких учений и увлечений на поверку оказываются очень поверхностными, и современное мифотворчество заменяет в них подлинную древнюю традицию и учения. Во многом от этого пострадали и традиционные китайские боевые искусства. За их популяризацией и распространением в современности зачастую стоит банальный коммерческий интерес — заработать на чём-то новом и экзотическом или «современная духовная метафизика» с псевдодаосизмом и другими подобными вещами, изначально совсем не свойственными им.

И всё же ещё есть старые мастера и учителя, продолжающие передавать традиционное воинское искусство во всей полноте традиции, как находятся и те, кто готовы стать их учениками. Что ими движет? Почему они спокойно соглашаются оставаться непонятыми и считаться чудаками практически всю свою жизнь? Почему в век побеждающего нигилизма и практицизма они продолжают жить в своём мире, жить своим искусством, которое давно уже востребовано в основном как ещё один способ заработать денег на доверчивых туристах? И что это за таинственный мир боевых искусств, столь непонятный и закрытый, особенно в наше время?

Многие усматривают в сохранении некоторых традиционных школ боевых искусств их связь с эзотерическими практиками, даосизмом и прочим и пытаются найти в их методиках секреты долгой жизни, овладение чудодейственными силами и даже, может быть, обретение бессмертия. Хотя некоторые школы такую связь имеют и в их арсенале действительно есть методы, пришедшие из тех или иных внут-ренних практических учений, но при тщательном рассмотрении выясняется, что они не играют, если так можно выразиться, школообразующей роли. Более того, известно, что боевые учения традиционно рассматривались с позиции внутренних философских школ как «боковая дорожка». Да, некоторые методики, пришедшие, например, из практического даосизма, входят в арсенал некоторых традиционных школ боевых искусств. Да, они могут укрепить и существенно улучшить здоровье, принести долголетие и качество жизни адептам, их практикующим, и даже провести определённую внутреннюю трансформацию организма. Но эти методы, если рассматривать их с точки зрения внутренней алхимии, как правило, можно отнести к методам начального и среднего уровня. И старые учителя всегда говорили, что, для того чтобы серьёзно практиковать эти методы, нужно практиковать именно их, и, собственно, на само кулачное искусство уже банально не будет оставаться времени.

Вместе с тем до сих пор сохранились традиционные школы боевых искусств, где непосредственная связь с учениями той или иной внутренней философской школы в явном виде не прослеживается. Методы той же внутренней даосской алхимии или отсутствуют, или есть в минимально необходимом количестве — ближе к обычному оздоровительному и утилитарному цигуну. Но и эти школы до сих пор сохраняют свою линию передачи, идущую из глубины веков, и продолжают являть миру поколения великих мастеров и преданных учеников. Значит, дело не только в загадочных даосских учениях и поисках бессмертия? Тогда в чём?

Не претендуя на исчерпывающее исследование, дающее ответы на все вопросы, хотелось бы обратить внимание на ещё одну составляющую таких школ, которая наполняет их жизнью, хотя и кажется стороннему человеку не менее чудной и далёкой от реальности.

Эту составляющую можно было бы назвать рыцарским духом. Далее мы рассмотрим её в контексте другого восточного термина — уся.

Жанр Уся
Слово уся состоит из двух иероглифов. Первый иероглиф У используется для обозначения вещей, имеющих отношение к боевым искусствам, войне, чему-то воинскому. Второй иероглиф Ся — своего рода странствующий рыцарь, герой одноимённого жанра уся. Само понятие уся обычно применяется к литературному (или кинематографическому) жанру, который можно охарактеризовать как боевую рыцарскую фантастику, своего рода китайское героическое фэнтези. Простейшее определение этого направления для тех, кто с ним не знаком, — литературный жанр «мечей и магии». Такие фильмы, как «Китайская история призраков», «Фехтовальщик», «Зу: воины с волшебной горы», «Крадущийся тигр, затаившийся дракон», — прекрасный пример.

Фильмы в жанре уся, которые мы можем сегодня увидеть, основываются на современной литературе уся. Истоки этого литературного направления — в рыцарском романе, чуаньци, династии Тан, в котором можно найти многие элементы, присущие и современной литературе уся (например, магия, сверхъестественные события, месть), и сказкам хуабэнь династии Сун. Сказки хуабэнь были чрезвычайно популярны в те времена, а их название происходит от песенной манеры их исполнения. Эти сказки делились на истории о необычных событиях, иньцзы эр, детективы, гуньгань, и сказания о ратных подвигах, те ци эр. Тем не менее пионерами жанра уся, установившими основные каноны этого направления литературы, можно назвать произведения, написанные во времена династий Мин и Цин. Например, роман «Речные заводи», который содержал ещё и завуалированную критику правительства. Другие романы, например многочисленные гуньгань (такие как романы о судье Ди), были рассчитаны на массового читателя. Современный роман уся возникает после событий Движения 4 мая 1919 года. Новая литература обозначила разрыв с традиционными конфуцианскими ценностями, а образ ся стал символом личной свободы, вне догм традиции и семьи. Литература и фильмы уся явили своеобразную форму протеста, их запрещали в разное время, и при династии Цин, и в Республиканскую эру. Запреты сильно сдерживали развитие жанра, но после Второй мировой войны начался новый виток литературы уся. Пример — работы Хуаньчжу Лоучжу (автора «Клинки из ив»). Из заметных авторов также можно упомянуть Вана Дулу, который стал использовать элементы мелодрамы, и Яо Минай, писавшего о тайных обществах. В этот период писатели жанра уся разделились на северную и южную школы. Центр северной школы был в Пекине, и она исповедовала традиционный подход, основываясь на реализме и историчности. Роман «Троецарствие» — типичный образец этого направления, хотя он и не был написан в эту эпоху. Южная школа была сосредоточена в Шанхае и разрабатывала новое литературное движение. Писатели этой школы находились под влиянием западной литературы и придерживались стиля, который можно было бы назвать pulp fiction. Второй этап развития этого направления начался в середине 50-х годов ХХ века с работы Цзинь Юна, автора произведения «Летающий Лис со Снежных Гор». Среди его современников стоит упомянуть Ляна Юшэна, который ввёл концепцию героя как интеллектуала, и Гу Луна, который предложил образ ся как одинокого подвижника.

Полный текст читайте в шестом (#17) номере журнала «Цигун»