Даосизм и Гурджиев

Даосизм и Гурджиев — Великий Предел, единство и противоположность
Беседовал Бронислав Виногродский


Даосизм и Гурджиев

Алан Фрэнсис, с 1969 года работал в группе Джона Пентланда – человека, которого Гурджиев перед своей смертью назначил руководителем Работы в Америке. Затем продолжил своё обучение под руководством Мишеля де Зальцманна, сына Гурджиева. В настоящее время Алан Фрэнсис ведёт группы и участвует в развитии и продвижении Работы в США и по всему миру.

Обучение и работу в рамках гурджиевской традиции он активно сочетает с многолетним изучением даосизма. Работал целителем, используя даосские техники и техники американских индейцев. Был деканом и одним из основателей Калифорнийского колледжа акупунктуры, первого в Северной Америке института классической восточной медицины. Основал и был директором центра социальной работы с наркоманами и алкоголиками в Лос-Анджелесе.

В июле 2005 года Алан Франсис организовал в Москве экспериментальную подготовительную гурджиевскую группу, является её руководителем.

Б. В.: Алан, спасибо большое, что согласились дать интервью журналу «Цигун». Расскажите сначала, пожалуйста, кто вы и чем занимались и занимаетесь по жизни. Расскажите вашу биографию, начиная с прапрадедушки и дальше. Шутка. В общем, как вам нравится, так и рассказывайте. Как вы видите историю своей жизни, так её и поведайте.

А. Ф.: Родители мои были актёрами. Отец при этом был алкоголик. Работал в Голливуде.

Б. В.: Прекрасно, прекрасно. Обычная вещь. Он работал в кино?

А. Ф.: В кино он тоже немного снимался. Но главным образом работал на телевидении и в театре. Он был талантливым актёром, мог многого достичь, но сильно пил, от этого и умер. Моя мама была, что называется, его надёжным тылом. Наша жизнь была совсем не устроена, переезжали из дома в дом, иногда не знали, где будем ночевать сегодня ночью.

Б. В.: То есть дома как такового у вас не было?

А. Ф.: Нет, конечно, не было. Меня с ранних лет по-настоящему интересовало, что же за законы стоят за тем замкнутым кругом хаотической жизни, которой я жил. Но только лет в 16—17 я начал читать действительно философские сочинения по этому вопросу. А когда мне было 19 лет, я случайно начал заниматься тайцзицюань. Это было в парке в Лос-Анджелесе. Там я встретил своего первого учителя.

В парке я увидел людей, делающих странные движения, и подумал, что это для меня. Мне это понравилось. К тому времени я уже занимался каратэ.

Б. В.: Это было в шестидесятые?

А. Ф.: В 1969 году. Я подумал, что это то, чем я действительно хочу заниматься. Когда я был маленьким ребёнком, то в журнале комиксов видел картинку, на которой был нарисован человек именно в такой позе, какую я увидел у занимающихся на лужайке.

Я занимался у мастера Хоу, его звали Маршал. И в то же самое лето, по сути в то же время, я познакомился с лидером гурджиевской группы. Я их искал. Это было другое время: тогда невозможно было просто войти в Интернет и найти то, что тебе нужно. Было не так легко найти то, что ты ищешь.

Так что одновременно я начал заниматься у даосского учителя, который был очень интересным человеком, и пошёл в гурджиевскую группу. Эти два влияния присутствовали в течение всей моей жизни.

Мы с соучениками по колледжу создали небольшую группу единомышленников, которую назвали Институтом даосских исследований. Это было в 1971 году в Лос-Анджелесе. Мы стали распространять знания и одновременно узнавать больше о даосских идеях, встречаться с мастерами и учителями. Маршал познакомил нас с Дун Вайином, знания которого восходили к древней линии передачи от Ян Чэнфу, и посоветовал заниматься у него, что мы и сделали. Я несколько лет занимался у мастера Дуна, после чего вернулся к более плотным занятиям с Маршалом и был у него старшим учеником и инструктором в его школе.

Одновременно я занимался в фонде Гурджиева. Это была группа, в которой сохранилась преемственность и были настоящие учителя. Нам повезло: одним из учителей был Лорд Пэнтланд. Он в то время руководил работой в Америке.

И ещё одна область, к которой я испытывал огромный интерес, — это церемония индейской бани, инипи. Я рано начал посещать эти сессии парения, а позже и сам стал их делать. Я проводил сессии в Москве, в Киеве и в других местах. Это очень ценная практика, которую стоит делать всякому. Все люди одинаковы, и неважно, доктор ты, юрист или политик. Ты просто потеешь и теряешь при этом свою фальшивую идентичность.

Также я работал консультантом по стратегическому планированию в ряде компаний и корпораций, иногда довольно больших. Занимался исследованием свитков Мёртвого моря и принимал участие в самых разных коммерческих и общественных проектах некоммерческого характера.

В 2005 году я переехал в Аризону и построил там дом. Я стал ездить в Россию, создал здесь гурджиевскую группу. И одновременно веду здесь занятия тайцзи.

Б. В.: Не могли бы вы поподробнее осветить связь между гурджиевскими занятиями и даосскими практиками: тайцзи, цигун и т. д.?

А. Ф.: Прежде всего, я всегда сдерживал себя, не допуская смешения этих двух направлений в единое целое по своему желанию. Я предпочитал ждать, когда на каком-то новом, более высоком уровне они сами смогут соединиться естественно.

Полный текст читайте в четвертом (#15) номере журнала «Цигун»