Даосские горы Уданшань

Владимир Малявин
российский китаевед, доктор исторических наук, профессор. Преподавал в ИСАА МГУ, работал в Институте этнографии РАН, в настоящее время профессор Института изучения Европы Тамканского университета (Тайвань)


Даосские горы Уданшань

Солнечным майским утром я сошёл с поезда на пустынный перрон маленькой станции, и китайская старина всех времён, смешанная с торжественной вечностью зелёных гор вдали, объяла меня, как потоп Ноя. Из-под ржавых табличек и стёршихся лозунгов на кирпичных боках унылых строений выглядывали обрывки иероглифов ушедших революционных времён. Сгорбленный, морщинистый смотритель, в непомерно большой фуражке, проследил мой путь через обшарпанный «зал ожидания» мимо вонючего сортира на пыльную площадку перед вокзалом. Ни указателей, ни людей. Ничего страшного, я в Китае, где на всякий спрос есть предложение. Через секунду ко мне подбегает женщина, которая уже догадалась, куда мне надо, и предлагает машину с водителем. Иду с ней и вижу за углом вполне приличное чёрное авто — на таком мог бы ездить начальник отдела местного райкома. В ней благопристойного вида парень, и цену до нужного места он запрашивает по моим понятиям не слишком неприличную — полсотни юаней. Сажусь в машину — через двадцать минут уже на месте. Передо мной большие бетонные ворота с надписью: «Уданшань». Мне туда. Водитель советует остановиться в гостинице до въезда на территорию заповедника. Говорит, что на самой горе будет намного дороже. Он ведёт меня к отелю с витиеватым названием «Гостиница для отдыха в выходные дни на Золотой улице». За номер после небольшой торговли плачу 270 юаней. Не много, не мало. Но, как оказалось, на самой горе, рядом с её вершиной и разными достопримечательностями, можно найти неплохие гостиницы за две сотни, а то и дешевле. Так что не доверяйте случайным проводникам, особенно в Китае. Не спеша собираюсь на встречу с даосской громадой и выхожу из гостиницы. Солнце уже печёт вовсю, и я впервые за всё время путешествия покупаю шапчонку на голову и бутылку воды. Приходится идти на маленькие уступки притязаниям природы.

Миновав длинный ряд сувенирных лавок с бесконечными «мечами тайцзи ные власти не мелочатся: входной билет стоит аж 290 юаней, правда он действителен в течение двух дней. Из этих денег, как я потом узнал, самим даосам, как вообще принято в Китае, ничего не достаётся. Не удивительно, что спустя несколько дней я наткнулся в газете на заметку о том, что настоятели буддийских монастырей какой-то провинции, кажется Хубэй, потребовали отменить плату за посещение храмов.

На горе теперь развитая туристическая инфраструктура: посетители передвигаются (бесплатно) на специальных автобусах, курсирующих между основными достопримечательностями, на вершину ведёт канатная дорога (цена билета — 90 юаней), за вход на главный пик, где стоит так называемый Золотой дворец, надо заплатить ещё 27 юаней. Служащие одеты в чёрную униформу и красные береты. Автобусные станции обросли ресторанчиками, магазинами, гостиницами, сувенирными лавками. Торговцы, не жалея голосовых связок, зазывают прохожих — Китай и на даосской горе Китай.

Уданшань — это не просто гора, а большой горный массив. Путешествие на автобусе от одной станции до другой занимает минут тридцать. За окном роскошные виды: проплывают поросшие курчавой зеленью склоны, пропасти, цепочки горбов на горных кряжах, время от времени мелькают прилепившиеся к отвесным скалам, словно висящие над пропастью, красно-зелёные храмы. К главной вершине поднимаюсь на канатной дороге, с неё открывается бесконечная горная даль: горные хребты горбятся и извиваются, как стая могучих драконов. С вершины спускаюсь по аккуратно выложенной лестнице, открывая всё новые памятные места. Спуск занимает часа четыре, его конечный пункт — храм Южной скалы с оригинальными, почти квадратной формы павильонами в древнем вкусе, крытыми сине-зелёной черепицей. Рядом — небольшой храм, висящий в классическом стиле над глубоким обрывом.

Своим возвышением даосские храмы на Уданшань обязаны императору минской династии Юнлэ (это девиз царствования, и он означает «Вечная Радость»). Данный правитель пришёл к власти в 1402 году в результате государственного переворота. Его брат и предшественник на троне сгорел заживо в своём дворце. Нечистая совесть подвигла узурпатора на неординарные деяния: он снарядил несколько крупных морских экспедиций, чтобы заручиться признанием всех царств мира, и задумал собрать всё написанное прежде в одну суперэнциклопедию. Ни то ни другое не вошло в историю: корабли изрубили в щепки, собранная энциклопедия оказалась такой большой, что её не смогли напечатать. Более успешным направлением политики неуёмного самовозвеличивания, маскирующего внутреннюю неуверенность, было поощрение «людей Дао» на горе Уданшань. Покровителем последней считался, кстати, Тёмный воинственный император, владыка севера и одно из высших даосских божеств. Самый подходящий патрон для брутального самозванца. Обращение к даосизму тоже можно рассматривать как знак заметно усилившегося при минской династии авторитарного начала в имперской политике. Даосизм, подобно синтоизму в Японии или бон в древнем Тибете, был в большей степени ориентирован на поддержку царской власти, чем буддийская община (об этом см. очерк «Царство Курги» в моей книге «Цветы в тумане»). Наверное, Тёмный воинственный император в самом деле не случайно стал избранником местных даосов: в величественных пейзажах Уданшань мне почудилась какая-то неумолимая, жёстко дисциплинирующая строгость. (Уданшаньские даосы, впрочем, упорно отказывались обсуждать со мной причины, по которым император Юнлэ обратил внимание на их горы.)

Полный текст читайте в четвертом (#15) номере журнала «Цигун»