Тайцзицюань: плоть в духе, дух во плоти

Владимир Малявин — российский китаевед, доктор исторических наук, профессор. Преподавал в ИСАА МГУ, работал вИнституте этнографии РАН , в настоящее время — профессор Института изучения Европы Тамканского университета (Тайвань).


Тайцзицюань: плоть в духе, дух во плоти

Экзотическая даосская гимнастика, по-китайски витиевато именуемая тайцзицюань (буквально «кулак великого предела») — вещь столь же общеизвестная в наши дни, сколь и загадочная. Широкая публика видит в ней комплекс оздоровительных упражнений, набор странных медленных пассов, пригодных для благообразных старичков и старушек, собирающихся по утрам в парках. Для значительно более узкого круга энтузиастов это разновидность спортивной гимнастики и хороший повод устроить соревнование. Для ещё более узкого круга ревностных адептов это искусство рукопашного боя. И только немногие посвящённые знают, что тайцзицюань — это по сути путь духовного совершенствования, который может быть и грозным оружием, и эффективным способом сохранить до глубокой старости телесное здоро- вье и ясность ума. В целом мире, пожалуй, только китайская цивилизация смогла совершенно органично и естественно свести воедино три столь разные стороны человеческой жизни. В этом смысле тайцзицюань — самый зрелый и совершенный плод китайского гения.

Как возможно такое поразительное — тем более на европейский взгляд — единство? Оно возможно благодаря очень простой и в то же время бесконечно сложной вещи — расслаблению. Расслаблению тела, достигаемому расслаблением мышц и тщательным соблюдением физического равновесия. И расслаблению духа, перестающего обременять себя страстями и суетными мыслями, восстанавливающего свою первозданную чистоту. И то и другое не требует усилий, ибо равнозначно совершенно естественной и покойной жизни. Но как раз отсутствие усилий и требует от нас самого большого усилия! Это сверхусилие как подлинная вершина расслабленности и составляет подлинную тайну — совершенно неутаимую — мастеров тайцзицюань.

Тем и привлекательна эта диковинная гимнастика, что мастерство невозможно натренировать, она требует беспощадной преданности правде своей жизни, решимости перешагнуть через своё субъективное, корыстное «я» или, ещё точнее, «всё оставить». И происходит чудо: сознание, распустившее свою хватку, отрёкшееся от претензии на знание всего и вся, вдруг обретает полную уверенность в том, что оно действительно есть. А тело, переставшее отягощать себя тяжёлыми механическими упражнениями и наркотическими воздействиями, внезапно наполняется ранее неведомой ему лёгкой и взрывчатой силой. Отказываясь от всего, мы обретаем всё и даже больше, чем всё. Мы открываем в себе правду. В состоянии расслабления тело и сознание как бы проницают друг друга, сливаются в один вселенский сгусток одухотворённой жизни. Жизни, которая сама со-знаёт себя в своей безмерной мощи.

Усилие само-оставления глубоко нравственно: оно есть не что иное, как поиск со-ответствия всеобщему ритму жизни, и этот поиск открывает истину соответственности всего живого. Но то же усилие имеет и стратегическую природу: требуя уступить, отказаться от применения силы, оно даёт ещё большую силу. По китайским понятиям именно нравственная чистота есть залог победы, поэтому поклонник боевых искусств должен первым делом взращивать в себе «воинскую добродетель». В тайцзицюань этот древний даосский принцип доведён до совершенства. Требуется «мягкостью одолевать твёрдость», и самоё действие силы, применяемой в тайцзицюань, сравнивают с «уколом иглы в вате». Но и то верно, что мужество полного самоотречения и отказа от насилия ради силы правды, говоря словами Евангелия, «не все могут вместить».

Высвобождение чистого или, говоря по-даосски, «изначального духа» (он же «исконное сердце», «корень природы» и т. д.) из-под завалов предметного, задавленного знанием вещей сознания — общая черта всех великих духовных традиций человечества. Но в тайцзицюань такая метанойя, переворот сознания опознаётся как инволюция, возвращение к истоку всякой жизни или согласно даосской формуле это «движение вспять в промежутке срединности», что и обещает жизнь вечную. Мастер тайцзицюань каждое мгновение теряется для мира. Он приникает к символической матрице опыта, хранящей семена всех движений. Это оставление мира как раз и пред-оставляет всему свободу быть, выявляет внешний мир во всём его многообразии и учит видеть в этом мире безбрежное марево бытия, где слиты воедино виртуальное и реальное. Поскольку истина «возвратного движения» освобождает от привязанности к вещам, она даёт стратегическое преимущество в любом противостоянии. Это мудрость чистой действенности, в которой действие неотделимо от покоя.

Полный текст читайте в первом (#12) номере журнала «Цигун»