Станислав Гроф: живое дыхание

Беседовал Бронислав Виногродский


Станислав Гроф: живое дыхание

В конце октября в Центральном доме художника на Крымском Валу прошёл семинар всемирно известного психолога Станислава Грофа «Исцеление наших самых глубоких ран». Цель семинара — донести до широкой публики те открытия, к которым он пришёл в результате более чем пятидесятилетнего изучения многочисленных необычных состояний сознания, называемых холотропными. На следующий день состоялась встреча Станислава Грофа с главным редактором нашего журнала.

Б. В.: Думаю, что для начала уместно представиться и сказать несколько слов о себе и теме интервью. Я в течение 35 лет занимаюсь изучением китайской культуры, перевёл немало книг с китайского языка. Занимаюсь даосскими практиками. Главное направление моих исследований — Книга Перемен. В том числе у меня есть перевод Книги Перемен с точки зрения даосских практик поддержания здоровья, с точки зрения цигуна.

Сейчас выпускаю журнал «Цигун», в котором уже были опубликованы статьи, касающиеся холотропного дыхания и трансперсональной психологии. Эти публикации имели к вам непосредственное отношение (## 2 и 5, 2011, # 4, 2012).

Добавлю ещё несколько слов о концепции цигуна, основанной на понимании ци, которое в своих текстах я перевожу как «дыхание». Я говорю о том, что у дыхания три основных проявления: вещество дыхания, сила дыхания и качество дыхания. В китайской традиции описывается три основных составляющих человеческого существования: ощущения тела, дыхание и дух, то есть сознание. Вся китайская мистическая традиция в течение многих тысяч лет в качестве основного, стержневого понятия имела дыхание. Ну а теперь я задам вопрос. Что стоит за понятием дыхания, с вашей точки зрения?

С. Г.: В западной концепции дыхание рассматривается как одна из жизненно важных физиологических функций. И это всё. Во многих же восточных культурах дыхание — это то, что связывает человека с внешним миром, то есть воздух. В нашем теле оно действует через лёгкие и представлено ими, а в психике это дух. Понятие ци — это то же самое, что прана в Индии, руах в древнееврейской традиции или ха — означает «воздух» — на Гавайях. Это также пнев-ма. Это космический принцип творения. И когда по-гавайски приветствуют, говоря «Ало-ха», это означает быть в присутствии живого духа и дыхания. А противоположное приветствие — «Аоли» используют в разговоре с иностранцами. Именно так во времена Кука обращались к белым людям, и это означало отсутствие у них живого дыхания. Это указывало на то, что белые люди дышат, но живого дыхания у них нет.

Б. В.: В даосской традиции тоже есть обозначение живого дыхания, цзин ци, или, точнее, более энергоёмкого, оживлённого дыхания. Так как цзин — это понятие, указывающее на семя, сперму, одновременно является веществом ощущений. И именно, когда дыхание оживлено, одухотворено, тогда и возникают все явления в духе, то есть в сознании. И с этой точки зрения ваши техники наследуют знания всех мистических традиций и сфокусированы на дыхании, они представляют собой специальные упражнения, связанные с духом. Не могли бы вы в таком контексте рассказать, что вы на самом деле делаете?

С. Г.: Вы имеете в виду именно холотропное дыхание? Как вы знаете, для меня эта область открылась через психоделические эксперименты, а потом мы разработали техники дыхания, с помощью которых без применения психоактивных веществ возможно оказываться в тех же самых состояниях и переживать такие же ощущения, которые мы испытывали во время психоделических опытов.

Мы не забываем, что психоактивные вещества тоже были частью священных традиций. Во многих культурах использовали растения в ритуальной и духовной практике. В мезоамериканской культуре такие растения считались плотью бога.

Б. В.: Все эти вещества меняют твоё дыхание и твоё состояние духа. Знаете, ведь в Китае используют чай тоже потому, что он меняет в первую очередь дыхание. Чай играет важную роль в китайской культуре. А основное различие, с моей точки зрения, между западной и восточной культурой как раз в подходе к дыханию. Его можно назвать шестым чувством. Ибо дыхание в первую очередь объединяет внешний и внутренний миры человека. И оно является мерой духовного равновесия.

С. Г.: Видите ли, есть ещё один интересный момент. Как я уже упоминал, на Западе дыхание считается чисто физиологической функцией, но те симптомы, которые связаны с ускоренным дыханием, рассматривают как патологические. Но 10—15 % населения на Западе — люди, которые начинают дышать быстрее, это называется гипервентиляцией и считается патологией. Таким людям делают уколы кальция, применяют другие средства, чтобы увеличить количество двуокиси углерода, и доктора тревожатся до тех пор, пока этот синдром не проходит.

А мы делаем противоположные вещи, то есть побуждаем людей дышать ускоренно, как это делается во многих духовных системах, где происходит работа с дыханием. И я рассматриваю синдром гипервентиляции как усилие организма самостоятельно исцелиться. Он начинает процесс, который неправильно понимается как патогенез.

Б. В.: В этом-то и заключается главное различие между восточной и западной медициной как системами знаний с точки зрения и онтологии и гносеологии. Потому что в китайской медицине все подходы определяются тем фактом, что при столкновении с патогенезом, болезнью её рассматривают одновременно как возможность, данную Небом или духом, продвижения человека по Пути. На Западе подход совершенно иной. Когда возникает проблема, то для западного человека это не означает, что Господь учит его, милостиво посылая шанс и даруя возможность. Наоборот, человек должен самостоятельно исправить ситуацию, а не себя, используя энергию, которая даётся. И поэтому решение использовать эти вещи для практики — гениальное. Было бы интересно узнать, как вы относитесь к восточным практикам и об их влиянии на вас.

С. Г.: Я был совершенно очарован восточной философией, когда мама взяла меня в возрасте 13 лет на встречу с Полем Брантоном. Может, вам знакомо это имя?

Б. В.: Нет. Я ничего не знаю о нём.

Полный текст читайте в шестом (#11) номере журнала «Цигун»